Перекресток миров. Книга 1. Начало - Страница 16


К оглавлению

16

Выбрался из автобуса, попрыгал, поверяя, правильно ли все развесил и закрепил. Вроде ничего не бренчит. Ну, остались мелочи, бандана, она же косынка медицинская, на голову, сверху каску, тактические очки на фиг, в пещере не понадобятся, вместо них ПНВ, пока можно сдвинуть на лоб. Сумку застегнул и бросил обратно в салон автобуса. Надеюсь, не сопрут. Впрочем, Комар уже запугивал словесно водителя, что мол в сумку сапера лазить без разрешения опасно для жизни. Ну да, у него там не меньше пятнадцати килограмм всяких взрывающихся игрушек. Как он с этой сумкой шарахается в центре большого города — не представляю. И даже ни разу в полицию не забирали. Рядом в качестве дополнительного аргумента навис своими двумя метрами Потапыч. Впрочем, водитель клянется всеми святыми, что из автобуса ничего не пропадет.

И начинает демонстративно поглядывать на часы, показывая, что нам пора уже выдвигаться. Ну и ладно, бегло осматриваю своих — вроде все готовы. Сверяем часы — 19 часов 22 минуты. Мысленно ставлю отсечку, что добраться надо к 23–00, у нас три с половиной часа, блин, если там действительно километров десять — скорее всего не успеем, ходить под землей — это не на поверхности. Даже по бункеру десять километров топать достаточно долго, а уж по естественным пещерам. Ладно, пора начинать.

Заходим в палатку. А внутри ничего и нет. Только достаточно большая щель в скале. Комар с Потапычем, взяв оружие на изготовку, ныряют в темноту. Передергиваю затвор автомата, досылая патрон, и ныряю следом. Понеслась…

Черт, черт, черт… Не успеваем, никак не успеваем.

— Давай Шестой, работай локатором, — пихнул я локтем в бок тяжело дышащего священника. Тот испуганно дернулся, но, соорентировавшись, повел головой и уверенно ткнул пальцем вперед:

— Там, метров восемьсот, не больше. И метров 600 до контролируемых людей. Люди под полным контролем, то есть как личности — мертвы, только тела остались.

Группа расположилась на короткий привал, уже в третий раз, иначе священник попросту не выдерживал. Хотя по нашим меркам дорога оказалась невероятно легкой и темп мы держали неторопливый. Мне до сих пор не верилось что в таком удобном месте, каким являются любые подземные пространства, будь они естественного или искусственного происхождения, никто не оставил ни единой растяжки и не влепил ни одной противопехотки.

Комар, выступавший в роли следопыта, утверждал, что примерно трое суток назад здесь прошла толпа штатских, в разнородной обуви, шли быстро, дорогу знали. А еще сутки спустя по их следам прошла группа очень похожая на военных. В американской обуви военного образца, человек 20–25, точнее сказать сапер затруднялся. Шли осторожно, примерно как мы, внимательно осматривали все места, пригодные для минирования. Попутно практически затоптали первый след. Судя по размерам обуви — одни мужики, причем не маленьких габаритов. Точно, это та группа американцев, про которую поминал ФСБшник.

Тирли, который тоже умел немного читать следы, полностью подтвердил слова Комара. И оба в один голос утверждали, что этой дорогой назад никто не поднимался.

Я взглянул на часы, бля, 23–40.

— Комар, что там у вас, — прижал я левой рукой тангенту рации.

— Да все то же командир, — впереди шевельнулась четко различимая в ноктовизор фигура, прижавшаяся к правой стене. Второй силуэт находился слева и чуть сзади. — Ну чего, Шестой отдышался? Выдвигаемся?

— Можно подумать ты не слышишь, как он пыхтит, — буркнул я. — Проползи чуть вперед, только из поля зрения Потапыча не вылезай.

— Оки, — и силуэт впереди плавно двинулся, постепенно скрываясь за поворотом.

— Третий — Первому, — внезапно подал голос Тирли, колдовавший во время привала над своей аппаратурой. — Подтверждаю Шестого, люди, две цели, примерно 630 метров, четко слышу сердцебиение, пульс ниже нормы.

— Группа, внимание, — начал было я, но меня тут же перебили.

— Пятый — всем, вижу отблески света, похоже на открытый огонь. До поворота четыреста метров, свет оттуда.

— Первый — пятому, стоять. Первый — всем, ПНВ долой, оружие к бою, по возможности работать бесшумками. Рации на голос, тишина в эфире.

И я первый переключил рацию на включение голосом. В ухо кольнуло еще четыре щелчка, отец Яков по ходу не понял команду, да и, скорее всего, забыл, где переключаются режимы. Впрочем, ладно. Я зажмурил глаза, чтобы хоть немного привыкнуть к темноте, выключил ноктовизор и перетащил его с лица на каску, аккуратно зафиксировав ремешком. Потом также аккуратно приоткрыл веки. Темнота была не то чтобы абсолютной, но весьма близкой к этому. По крайней мере, до того места, где расположилась наша группа, никакого света не пробивалось. И если священника, сидевшего в полуметре от меня я еще хоть как-то различал, то Тирли, расположившегося тремя метрами дальше, не видел абсолютно, просто помнил, что он где-то там должен находиться. Хотя нет, краем глаза я заметил какое-то шевеление, как раз там, где должен был сидеть радист. По ходу он сворачивал свою аппаратуру.

Слух, обостренный темнотой уловил тихие шорохи с разных сторон, ребята вытаскивали ПБ. Впереди вдруг зажглись у самого пола темно-красные, еле заметные отблески. Ага, это Потапыч подсвечивает фонарем, обозначая свое место. Я тоже вытащил фонарь и, развернув его рефлектором вниз, несколько раз махнул в направлении света. А потом дернул отца Якова за рукав, увлекая его за собой, и потопал в направлении Потапыча. Двигаться тихо священник совершенно не умел, за его топотом я не мог расслышать даже своих шагов, не говоря уже про остальных. Оставалось только надеяться, что они поняли меня правильно и двигаются в нужном направлении.

16